Задача 7C81F9

Старцев воспользовался минутой замешательства и сказал Екатерине Ивановне шёпотом, сильно волнуясь:
$-$ Ради Бога, умоляю вас, не мучайте меня, пойдёмте в сад!
Она пожала плечами, как бы недоумевая и не понимая, что ему нужно от неё, но встала и пошла.
$-$ Вы по три, по четыре часа играете на рояле, $-$ говорил он, идя за ней, $-$ потом сидите с мамой, и нет никакой возможности поговорить с вами. Дайте мне хоть четверть часа, умоляю вас.
Приближалась осень, и в старом саду было тихо, грустно и на аллеях лежали тёмные листья. Уже рано смеркалось.
$-$ Я не видел вас целую неделю, $-$ продолжал Старцев, $-$ а если бы вы знали, какое это страдание! Сядемте. Выслушайте меня.
У обоих было любимое место в саду $-$ скамья под старым широким клёном. И теперь сели на эту скамью.
$-$ Что вам угодно? $-$ спросила Екатерина Ивановна сухо, деловым тоном.
$-$ Я не видел вас целую неделю, я не слышал вас так долго. Я страстно хочу, я жажду вашего голоса. Говорите.
Она восхищала его своею свежестью, наивным выражением глаз и щёк. Даже в том, как сидело на ней платье, он видел что-то необыкновенно милое, трогательное своей простотой и наивной грацией. И в то же время, несмотря на эту наивность, она казалась ему очень умной и развитой не по летам.
С ней он мог говорить о литературе, об искусстве, о чём угодно, мог жаловаться ей на жизнь, на людей, хотя во время серьёзного разговора, случалось, она вдруг некстати начинала смеяться или убегала в дом. <…>
$-$ Что вы читали на этой неделе, пока мы не виделись? $-$ спросил он теперь. $-$ Говорите, прошу вас.
$-$ Я читала Писемского.
$-$ Что именно?
$-$ «Тысяча душ», $-$ ответила Котик. $-$ А как смешно звали Писемского: Алексей Феофилактыч!
$-$ Куда же вы? $-$ ужаснулся Старцев, когда она вдруг встала и пошла
к дому. $-$ Мне необходимо поговорить с вами, я должен объясниться... Побудьте со мной хоть пять минут! Заклинаю вас!
Она остановилась, как бы желая что-то сказать, потом неловко сунула ему в руку записку и побежала в дом, и там опять села за рояль.
«Сегодня, в одиннадцать часов вечера, $-$ прочёл Старцев, $-$ будьте
на кладбище возле памятника Деметти».
«Ну, уж это совсем не умно, $-$ подумал он, придя в себя. $-$ При чём тут кладбище? Для чего?»
Было ясно: Котик дурачилась. Кому, в самом деле, придёт серьёзно
в голову назначать свидание ночью, далеко за городом, на кладбище, когда это легко можно устроить на улице, в городском саду? И к лицу ли ему, земскому доктору, умному, солидному человеку, вздыхать, получать записочки, таскаться по кладбищам, делать глупости, над которыми смеются теперь даже гимназисты? К чему поведёт этот роман? Что скажут товарищи, когда узнают? Так думал Старцев, бродя в клубе около столов, а в половине одиннадцатого вдруг взял и поехал на кладбище.
(А.П. Чехов, «Ионыч»)