Задача A250BC

Я завернулся в бурку и сел у забора на камень, поглядывая вдаль; предо мной тянулось ночною бурею взволнованное море, и однообразный шум его, подобный ропоту засыпающего города, напомнил мне старые годы, перенёс мои мысли на север, в нашу холодную столицу. Волнуемый воспоминаниями, я забылся… Так прошло около часа, может быть, и более… Вдруг что-то похожее на песню поразило мой слух. Точно, это была песня,
и женский, свежий голосок, $-$ но откуда?.. Прислушиваюсь $-$ напев странный, то протяжный и печальный, то быстрый и живой. Оглядываюсь $-$ никого нет кругом; прислушиваюсь снова $-$ звуки как будто падают с неба. Я поднял глаза: на крыше хаты моей стояла девушка в полосатом платье,
с распущенными косами, настоящая русалка. Защитив глаза ладонью
от лучей солнца, она пристально всматривалась вдаль, то смеялась и рассуждала сама с собой, то запевала снова песню.
Я запомнил эту песню от слова до слова:
Как по вольной волюшке $-$
По зелену морю,
Ходят всё кораблики-
Белопарусники.
Промеж тех корабликов
Моя лодочка,
Лодка неснащёная,
Двухвёсельная.
Буря ль разыграется $-$
Старые кораблики
Приподымут крылышки,
По морю размечутся.
Стану морю кланяться
Я низёхонько:
«Уж не тронь ты, злое море,
Мою лодочку:
Везёт моя лодочка
Вещи драгоценные,
Правит ею в тёмну ночь
Буйная головушка».
Мне невольно пришло на мысль, что ночью я слышал тот же голос;
я на минуту задумался, и, когда снова посмотрел на крышу, девушки там
не было. Вдруг она пробежала мимо меня, напевая что-то другое,
и, прищёлкивая пальцами, вбежала к старухе, и тут начался между ними спор. Старуха сердилась, она громко хохотала. И вот вижу, бежит опять вприпрыжку моя ундина; поравнявшись со мной, она остановилась
и пристально посмотрела мне в глаза, как будто удивлённая моим присутствием; потом небрежно обернулась и тихо пошла к пристани. Этим не кончилось: целый день она вертелась около моей квартиры: пенье и прыганье не прекращались ни на минуту. Странное существо! На лице её
не было никаких признаков безумия; напротив, глаза её с бойкою проницательностию останавливались на мне, и эти глаза, казалось, были одарены какою-то магнетическою властью, и всякий раз они как будто бы ждали вопроса. Но только я начинал говорить, она убегала, коварно улыбаясь.
(М.Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени»)